ICEDcube

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Расширенный поиск  

Автор Тема: Навеяно Пикником (тексты)  (Прочитано 4171 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

bober58

  • подотряд_боброобразные
  • форумный маньяк
  • *
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 4761
    • Просмотр профиля
Re: Навеяно Пикником (тексты)
« Ответ #45 : Март 23, 2020, 08:48:15 pm »

https://m.vk.com/wall-103479964_1891

Глава девятая. Вот и я не иду до конца
***
Чужестранец не любит привязываться к людям. Отрывать их от себя невыносимо больно, а сохранять всё так, как есть, нельзя. Уходить надо в одиночестве, оставляя за спиной равнодушный город. И пусть лучше его жители сочатся ненавистью и проклятиями, чем с горькой тоской ждут твоего возвращения — которого, конечно же, не будет.

Но Мотылёк, рассеянный призрак, умудрился подобраться крайне близко. «Зачем, зачем я тогда с ним заговорил?! — сходит с ума Чужестранец. — Какой дурак, какой дурак!»

Ещё и Марта не выходит из головы, точно напасть какая. Её чёрно-синий браслет так и встаёт перед глазами, заставляя сердце сладковато замирать.

Слышишь, Чужестранец? Слишком много привязанностей. Пора собирать вещи и уходить. Ну же, не медли, а то будет поздно.

Чтобы разорвать круг отношений, нужна ссора. Но откуда ей взяться? Не на пустом же месте возникнуть. Помимо ссоры, конечно, подойдёт ещё смерть одного из тех, кто связан отношениями. Чужестранец раздумывает над этим всё утро, пока не вспоминает ненароком оброненную фразу.

— Я обещал показать невластность законов физики, — напоминает он Мотыльку. — Сегодня ночью, на пруду в парке. Погоду обещают вполне ясную.

— Что, правда покажешь? Ух ты!

Чему, казалось бы, восторгаться? Призраки — замечательный пример невластности физики. Но, конечно, куда интереснее смотреть, как природа проигрывает людям — существам вполне «подфизичным».

— Правда-правда, — кивает Чужестранец.

Остаётся надеяться, что Мотылёк по всегдашней своей привычке будет нести чепуху и не замолкать ни на минуту. Иначе — ничего не выйдет.

Улучив момент, Чужестранец скрывается в комнате и поспешно собирает вещи, чтобы потом, как только всё завершится, немедленно уйти. Почти месяц жизни здесь — слишком долго. Поэтому и гонит город с удвоенной силой, будто говорит: «Ты мне смертельно надоел, будь добр, уходи поскорее».


Когда за окном темнеет, Чужестранец распахивает дверь квартиры.

— Пойдём. Сейчас самое время.

Мотылёк кивает — глаза его вспыхивают предвкушением — и идёт следом. На этот раз лётные очки болтаются у него на шее. Чужестранец жалеет, что так и не спросил, зачем они нужны. А больше уже не будет возможности.

Уличный воздух замечательно прохладен. Вода в пруду, должно быть, ледяная — как раз то, что нужно.

Ты уверен, Чужестранец? Ты точно готов совершить задуманное? Не отступишь в последний момент?

Эти мысли мучают его всю дорогу. Парк находится почти в центре города. Это не больше десяти минут ходьбы, а если учесть, в каком темпе привык шагать Чужестранец, — так и все пять. Не так уж много. Но чем ближе, тем сильнее он колеблется. Правильный ли путь выбрал? Действительно ли это единственный выход?

«Всё. Окончательно», — твёрдо решает он. И замирает у самого края пруда.

Ветра нет, и гладь воды неподвижно-чиста. Яркая луна, будто серебристая утопленница, отражается в зеркальной поверхности. Чужестранец выдыхает: сколько раз он это делал, а волнуется будто в первый, — и шагает вперёд.

Вода застывает слоем льда, способным выдержать человеческий вес. Чужестранец качает головой и делает ещё один осторожный шаг, для равновесия расставив руки в стороны.

— Как? — изумлённо шепчет Мотылёк. — Как у тебя это получается?

— Нарушаю законы физики, — напряжённо отзывается Чужестранец. — Только не отвлекай меня, а то упаду.

Мотылёк согласно кивает и молчит ещё два-три шага, но любопытство буквально распирает его изнутри — на что и был расчёт.

— Где тебя этому научили?

Чужестранец, чуть покачнувшись, выдыхает:

— В одном городе. Был там человек... Тоже законы физики нарушал. Ходил по воздуху.

— А ты по воздуху умеешь?

— Ну, если постараться... — Он машинально трёт висок и вместо водной глади ставит ногу в пустоту. Пустота, сгустившись, выдерживает. При желании по ней можно хоть до верхушек деревьев подняться. Но он решает не рисковать и, сделав пару шагов, возвращается на воду.

— Это магия! — безапелляционно заявляет Мотылёк.

— Я не маг, — пожимает плечами Чужестранец. — Просто человек, которого однажды научили интересному фокусу.

— Но фокусы — сплошь обман, ловкость рук. А здесь всё настоящее.

— Ты так уверен, что я тебя не обманываю, не тку красочную иллюзию? — усмехается Чужестранец. Прикидывает расстояние до берега: меньше четверти — и, решившись, выдыхает: — И вообще, я просил...

В этот момент тонкая плёнка льда не выдерживает, и он по колено проваливается в воду. И правда, ледяную.

Холод буквально сковывает ноги. Брюки тяжелеют, в ботинки заливается вода. Чужестранец морщится, выходит на берег и огрызается:

— Я просил меня не отвлекать!

— Но я... — растерянно оправдывается Мотылёк. — Я... И вообще...

— И вообще, иди ты знаешь куда, дорогой Мотылёк? — И Чужестранец, выдохнув, витиевато называет ему точный пункт назначения.

Призрак бледнеет, отступает. На его лице — искренняя обида, готовность искупить вину чем угодно. Чужестранец отворачивается, прячет руки в карманы и хмуро шагает к дому. Вода противно хлюпает в ботинках.

Конечно, Мотылёк догоняет его через десяток шагов, бормочет какие-то извинения, что-то втолковывает. Чужестранец не слушает, идёт, уставившись на узор мостовых и теребя в кармане ключ.

Дверь квартиры он захлопывает перед самым носом — и ставит энергетический блок, чтобы призрак даже нематериальным не прошёл. Этому фокусу его тоже научили в далёкой юности, когда пришлось защищать дом от крылатых теней.

— Пожалуйста! — просит Мотылёк. — Ну я правда не хотел! Ну что я могу сделать?

— Выметайся! — кричит Чужестранец, прислонившись к двери. — Чтобы глаза мои тебя не видели!

— Но...

— Прочь! Немедленно!

На лестнице раздаются тихие шаги: сначала медленно-недоверчивые, а потом быстро-обиженные. Мотылёк уходит на холодную улицу и, если повезёт, будет блуждать там до самого утра.

Чужестранец сползает на пол и вцепляется в волосы. Боль гложет душу. Он ужасно не любит ссориться, но как иначе разрывать отношения? А убивать призрака... Глупее затеи ещё никто не придумал. Разве что воду решетом таскать — да и то, наверное, больше толку выйдет.

Остаётся выждать ночь, пока одежда более-менее высохнет, и с рассветом уйти из города, как и задумывал.

Снова не получается шагать до самого конца, переносить тот мучительный момент, когда перекраивается вся чужестранная сущность. А ведь достаточно, кажется, вынести один-единственный приступ — и можно больше не срываться с мест в поисках дома.

— Больно? — вкрадчиво шепчет чей-то голос.

Чужестранец вскидывает голову и настороженно оглядывается.

— Кто здесь?

— Я, конечно, кому же тут ещё быть? — В комнату дымом просачивается неясная фигура, имеющая отдалённо человеческие очертания. — А ты страдай, страдай. Будешь знать, как привязываться, как задерживаться в городе.

— Тебя нет, — уверенно качает головой Чужестранец и поднимается с пола. — Ты — плод моего воображения. А я, видать, сошёл с ума.

— Не буду отрицать, — хохочет дым. — Но я вполне реален. Например, могу не позволить тебе бежать из квартиры — а ты ведь об этом сейчас думаешь?

Чужестранец панически оборачивается: он и впрямь думал о побеге — и делает шаг к двери. Но ему навстречу просачивается ещё один сгусток дыма, глядит прямо в глаза, точно вводя в транс.

— Никуда ты не пойдёшь, — шепчет он. — Будешь сидеть здесь. Это твоё наказание за всё хорошее в жизни.

Чужестранец отступает, натыкается на дымные руки, которые цепко хватают за плечи. Мотает головой, вырывается и кидается в комнату. Дымы плывут следом.

— Да что вам от меня нужно?!

Незваные гости улыбаются, будто кобры. Да и сами они — уже не люди, настоящие змеи, колышущиеся в гипнотическом танце.

Чужестранец падает на колени и сжимает голову руками.

Чем глубже ночь, тем больше теней становится в комнате. Они свиваются цепью хоровода и щекочут длинными хвостами. Вскочить бы да бежать прочь, пока не стихнут чужие шаги за спиной.

— Не смотри по сторонам, не смотри, — в бреду бормочет Чужестранец. Ему не хватает духа попытаться вырваться из квартиры. Остаётся лежать на полу, надеясь, что скоро всё закончится.

Мысли превращаются в густой кисель. Тысячи ядовитых шёпотов опутывают сознание. «От них можно спастись, — помнит Чужестранец. — Но как? Я ведь видел, я знаю...»

Он поднимает голову — змеи, не переставая улыбаться, подмигивают. От единственного взмаха руки стены разъезжаются в стороны.

Сквозь горячий воздух он ползёт к дивану — будто по пустыне. Нашаривает внутренний карман пальто — есть! Кусок мела крошится в пальцах, но круг всё-таки удаётся начертить.

— Теперь не доберётесь, не пройдёте, — истерически смеётся он. — Не сможете, нет, нет, нет!

Всплеснув руками и схватившись за голову, Чужестранец падает на пол. Теневые змеи кружатся, скользят у самой белой границы, но переступить её не смеют. «Хитёр-р, хитёр-р!» — шипят они, ухмыляясь. Пускай приблизиться теперь нельзя, но заставить их замолчать не сможет ничто.

Комната наполняется детскими визгами, отчаянными проклятиями, лязгом механизмов. Чужестранец лежит не шевелясь, надеясь раствориться в этом шуме — или окончательно сойти с ума. Тогда, наверное, уже ничто не испугает.

Жуткий ночной кошмар достигает своего апогея: железо и люди сливаются в едином пронзительном крике. Чужестранцу кажется, что теперь он точно умрёт. Но робкое прикосновение солнца обрывает колдовство темноты. Нездешние твари с шипением сгорают, превращаются в клубы безобидного пара. Ветер приоткрывает оконную раму и впускает в комнату свежий воздух.

Чужестранец поднимает голову и тянет дрожащую руку к полоске света.

И когда тонкий рассветный луч касается его бледной кожи, он неожиданно понимает, что делать дальше.

#йоль #йольское #чужестранец@joullu #мотылёк@joullu #сказка #городская_сказка

Цикл: #Чужестранское@joullu

https://m.vk.com/wall-103479964_1892

Глава десятая. Письмо (неотправленное)
***
Всю ночь Мотылёк блуждает по городу, преследуемый тревожными мыслями. От них не спрятаться ни в одном переулке, не укрыться в тени.

С чего Чужестранец так огрызался? Он ведь спокойный, будто удав, никогда лишний раз голос не повысит, только вздохнёт. А тут — буквально из себя вышел, казалось, ещё мгновение — и задушит голыми руками. Может, у него что-то случилось, вот и сорвался? Но почему именно на нём, на Мотыльке?

«Зачем он так? Я же... Я же вроде ничего дурного не сделал. Жили как жили, и вдруг...» Будь он лет на восемь-десять младше, пожалуй, заплакал бы от несправедливости. А теперь остаётся только горько вздыхать.

Когда рассвет охватывает весь город и первые люди сонно выходят на улицы, Мотылёк не выдерживает и уверенным шагом направляется обратно к квартире: просить прощения во что бы то ни стало. Он готов хоть дыру в стене прогрызть, хоть дверь собственными ногтями разодрать, лишь бы всё спокойно обговорить.

На осторожный стук никто не откликается. Мотылёк стучит ещё раз, прижимается ухом к двери. В квартире полная тишина, ни шагов, ни дыхания, только изредка хлопает окно. Вдруг с Чужестранцем что-то случилось? Вдруг он не в состоянии ответить или хоть как-то отреагировать? Мотылёк вцепляется в волосы и ходит туда-сюда по лестничной площадке. Попробовать ещё раз ломануться сквозь дверь? Там стоял барьер, но, может...

В этот раз он без труда попадает внутрь. Квартира пустует; на вешалке в прихожей не висят ни пальто, ни цилиндр, ни шарф.

— Эй? — робко спрашивает Мотылёк.

Стены отвечают лёгким эхом. Значит, Чужестранец ушёл. Насовсем.

Глухая тоска наотмашь бьёт по затылку. Мотылёк зажимает рот, чтобы не завыть от бессилия, и осторожно заходит в комнату. Портфеля нет на привычном месте — и это растворяет последнюю надежду.

Часы на стене печально шагают. Стопка чертежей на столе до того раздражает, что Мотылёк хочет смахнуть её на пол или вовсе швырнуть в окно. Но его внимание привлекает конверт.

Старый, пожелтевший, измятый — его будто давным-давно носили с собой, не решаясь отправить. «Вскрой», — шепчет любопытство. Мотылёк качает головой и, заложив руки за спину, рассматривает его дальше. Конверт покрыт какими-то узорами. Но главное — на нём обнаруживаются более-менее опознавательные знаки.

В поле «Куда» стоит прочерк — и это, в общем-то, понятно: вот же он, конверт, не отправлен. Поле «Кому» уведомляет, что письмо адресовано, как ни странно, ему, Мотыльку. Обнаруживается и загадочное «Зачем»: «Чтобы не переживал».

Мотылёк вскрывает конверт. В конце концов, имеет полное право.


«Дорогой Мотылёк.

Прошу простить меня и мой неожиданный всплеск эмоций. Всё объясню, клянусь, но — позже. Не держу на тебя ни капли зла и ухожу с лёгким сердцем.

Да, Мотылёк, ты не ослышался. Ухожу, ведомый ветрами и дорогами. Тусклое небо светит в спину, выгоняя из города: засиделся на месте. Иду по мостовой, нарушая тишину эхом шагов. Не бросаю тебя, не думай. Впервые за много лет к кому-то привязался, считаешь, так просто оставлю?

Дороги и города — моя судьба. Чужие лица, чужие руки, чужие запахи. Да и сам — чужой для всех. Недаром Чужестранец. И стоит задержаться на одном месте дольше положенных двух недель, как — веришь? — начинаю сходить с ума. Нервы шатаются, словно тонкие деревья в порывах ветра, тщательно укрываемое раздражение просачивается наружу. И это ещё не самое ужасное. Ночами, представь себе, из углов комнаты вылезают призраки и водят свои дикие хороводы.
При свете дня это звучит смешно, абсурдно. Но в темноте едва не умираю от холодного страха. Поэтому — ухожу прочь, верный своему имени.

Впереди, знаешь, будет ничуть не легче. Снова тычки в бока, попытки сорвать цилиндр, шипящие взгляды, источающие яд слова. "Кто он, кто, кто, кто? Зачем он здесь, зачем, зачем, зачем? Прочь, прочь, прочь!"
Но, к счастью, — привык, притерпелся, научился проглатывать раздражение. В пути только им и питаюсь. Признаться честно, гадость та ещё. Но тут — без вариантов.

Рождённый ползать летать не может. И дни будут сочиться медленно-медленно, растягиваться утомительными секундами. Пройдут года, прежде чем солнце уйдёт за горизонт и сутки сменят сутки. Произойти такое должно не больше тридцати раз: надеюсь вернуться месяц спустя, когда позади останется два-три города. Квартира, кстати, оплачена, посему чужих не жди.
Прошу, не впадай в отчаяние, эти дни — не такой уж долгий срок. Просто — живи. Летай над городом, броди по траве. Отпускай с рук белых мотыльков и смейся им вслед. Не думай о прошлом и будущем, забудь о существовании такого измерения, как время. Ты — умеешь.

Тем временем буду мерить шагами длинные улицы, кланяться старым домам. А люди — что с них взять? Пускай, пускай. Не к ним же прихожу.

И вновь прошу меня простить: сбиваюсь с ритма, уношусь в иные степи. Но дочитай. Оно ничем не отравлено: ни глухими словами, ни бездушием, ни последним вздохом умирающего. (А, в общем-то, с чего бы им здесь быть?..)
Простое неотправленное письмо в истёртом временем конверте.

Многое мы прошли вместе — признаться, неожиданно. Но многое должен пройти один. Посему — оставляю тебя.
Потому что знаю: вернусь.
Потому что привязан. Влюблён. Очарован. Не могу не.

Вернусь, вдохну рассвет, отстучу каблуками по улицам, скрипну дверью, заварю чай, трону за плечо и скажу: "Здравствуй, дорогой Мотылёк".

Вернусь — и перестану быть Чужестранцем.

Впервые — и наконец».


Мотылёк опускает бумагу. Закрадываются подозрительные мысли: «А это, часом, не ложь, чтобы меня утешить?» Он вертит головой, пытаясь обнаружить ещё какой-нибудь знак, хотя не верить на слово — совсем не его стиль.

В открытом шкафу сиротливо лежит чёрный зонт. Тот самый зонт, под которым они гуляли в жуткий ливень, отводили домой младшую дочку Тирренов. Чужестранец не мог его забыть, он не настолько рассеян, тем более когда речь идёт о дальней дороге. Только оставить и только с умыслом.

Мотылёк вытирает блестящие слёзы. На губах — улыбка. Вернётся. Обязательно вернётся.

Остаётся лишь следить, чтобы в квартире всегда был чай. И рассветы встречать только здесь.

А то чьего же уха коснётся хриплое «Здравствуй, дорогой Мотылёк»?

#йоль #йольское #чужестранец@joullu #мотылёк@joullu #сказка #городская_сказка

Цикл: #Чужестранское@joullu
« Последнее редактирование: Март 23, 2020, 08:51:16 pm от bober58 »
Записан

bober58

  • подотряд_боброобразные
  • форумный маньяк
  • *
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 4761
    • Просмотр профиля
Re: Навеяно Пикником (тексты)
« Ответ #46 : Март 31, 2020, 08:39:02 am »

https://m.vk.com/wall4927130_6802
Рустам Мавлиханов

А параноит весь мир, и его не спасти,
А налейте, налейте, налейте мне спирт,
Чтобы я
Запил свой попкорн.

Немного чумы - лишь начало пути,
Немного чумы - мир очищен и тих
В блеске короны!

Немного Чумы - как преддверье Войны,
И Голод за ними: коней вороных
Поступь лихая!

(Р.М.Шклярский. "Пикник на санпосту")

Немного огня
Пикник
Записан